Энвер Ходжа. Китайская стратегия терпит фиаско.

Энвер Ходжа. Китайская стратегия терпит фиаско.

ПЯТНИЦА
31 ДЕКАБРЯ 1976 г.

КИТАЙСКАЯ СТРАТЕГИЯ ТЕРПИТ ФИАСКО

Ничего, никакие антимарксистские действия китайцев не должны удивлять нас. Мы рассматриваем действия и взгляды Коммунистической партии Китая, ее Центрального Комитета и Мао Дзэдуна в марксистско-ленинском свете, освещающем нашу партию. Однако ни одно из их действий не соответствует нашей теории, так как Коммунистическая партия Китая не руководствуется марксистско-ленинской теорией.

Как я говорил и писал и раньше, этой болезнью Коммунистическая партия Китая заболела с самого начала своей деятельности. Она ошибками начала эту деятельность и ошибками же продолжает ее, даже и в основных вопросах марксистско-ленинской теории, хотя об этой ее деятельности официально ничего не написано. Говорят о фракционной борьбе, которая велась в ее рядах: каждая фракция критиковала и обвиняла другую; одна фракция выдавала себя за сторонницу Коминтерна, другая — нет; одна утверждала, что „руководствуется идеологией рабочего класса" и считала этот класс гегемоном в пролетарской революции, другая же признавала за крестьянством роль гегемона.

Коммунистическая партия Китая эти вопросы никогда не анализировала на научной основе, сквозь призму марксистско- ленинской теории, она не рассматривала их с учетом условий Китая. Даже и если она делала это, то в этих так называемых анализах преобладают агитация и пропаганда, насыщенные пустым и стереотипным фразерством, идеалистическим и софистическим по форме и по содержанию, похожим на старый стиль буддистских, идеалистических и мистических писаний, в которых возвышается и превозносится культ той личности, которая „духовно" руководит и управляет фракцией.

Такой была и фракция Мао, о котором мы не можем говорить, ибо мало знаем в точности о нем, не знаем, почему его несколько раз исключали из партии. Нам известно, что Мао откололся от партии, присоединился к ней, был исключен, потом вновь был принят в нее, был переизбран в Центральный Комитет и совершил „Великий поход". Этот поход вошел в историю, и этим начинается легенда о Мао. Он поехал в Яньань и там основал „советскую" власть Яньани. И как он ее основал? Мао поступил подобно левым, исходя из эклектических „марксистских" позиций, руководствуясь ошибочными взглядами на классовую борьбу и на будущую власть. Можно догадаться, что под термином „советская" он подразумевал „советы", как органы диктатуры пролетариата, однако, как выяснилось впоследствии, „революционной народной" властью Мао Цзэдуна оказалась „власть рабочих, крестьян, мелкой буржуазии и средней буржуазии". При этой гибридной власти каждый класс имел свою звезду на государственном флаге. Эта власть не развивалась, она никогда не переросла в диктатуру пролетариата de facto и de jure, хотя пропаганда много разглагольствовала и разглагольствует о том, что она, мол, является диктатурой пролетариата.

В Китае власть не могла быть и не является диктатурой пролетариата, ибо одной из функций последней является подавление эксплуататоров, контрреволюционеров, классовых врагов, врагов социализма, что в Китае никогда не делалось. Вопреки положениям Маркса и Ленина, Мао не только не боролся против реставрации капитализма в Китае, не только допускал эту реставрацию, но даже и подготавливал ее своими антимарксистскими теориями.

Чем это объясняется? Это объясняется тем, что Мао, не будучи марксистом, не работал, не боролся за создание и закалку подлинной марксистско-ленинской партии. Коммунистическая партия Китая не является партией рабочего класса, ибо она не руководит диктатурой пролетариата. В Китае нет подобной диктатуры. В этой стране власть является прогрессивной буржуазно-демократической властью и, как сам Мао признает, этой властью „руководит коалиция партий, придерживающихся различных политических и идеологических взглядов".

Итак, по этим ключевым вопросам марксистско-ленинской теории, какими являются вопрос о диктатуре пролетариата, о руководящей роли рабочего класса и его авангарда, Коммунистической партии, как и о классовой борьбе, Мао Цзэдун стоит на оппортунистическом, ревизионистском пути, он выступает как социал-демократ. Этот критик Сталина стоит за интеграцию буржуазии и кулачества в социализм, он является новым Бухариным, прикрывающимся якобы марксистскими формулами. Относительно диктатуры пролетариата Мао Цзэдун, этот новый ученик Бернштейна и Каутского, выдвигает якобы марксистские словеса. Высказываясь за многопартийную систему управления страной, он выступает как все другие буржуазные социал-демократы, прикрывая свои правые взгляды левыми фразами.

Национально-освободительной войной китайского народа Мао Цзэдун руководил на основе этих внешне марксистских, а в сущности немарксистских принципов. Война китайского народа против иноземных захватчиков была справедливой войной, но ее можно приравнять к борьбе алжирского народа против французов. Алжирский народ вел решительную освободительную борьбу под руководством буржуазных националистов, а борьбой китайского народа руководили прогрессивная буржуазия и незакаленные, колеблющиеся коммунисты, которые не стояли твердо на принципах и нормах подлинной марксистско-ленинской партии, правильно применяющей эти принципы и эти нормы в соответствии с условиями данной страны. Тут речь идет не столько о союзах с демократическими, прогрессивными и некоммунистическими элементами (это другая важная для победы проблема), сколько о коренных принципах, которые я отметил выше. Однако нельзя было затмить роль Коммунистической партии Китая, не надо было разделить ее руководство с другими партиями, как это рекомендует Мао в своем „декалоге" апреля 1956 года. Вся эта масса так называемых марксистско-ленинских теорий Мао Цзэудна проводилась в жизнь и пропагандировалась эклектически в зависимости от обстоятельств, нужд и ситуаций.

В течение 50 лет Мао Цзэдун и его товарищи вырабатывали стратегию и тактику, нацеленные не на торжество революции под знаменем марксизма-ленинизма, а на торжество Китая, как великой мировой державы.

Как в прошлом, так и теперь в Китае руководствуются мелкобуржуазными взглядами. Китайская линия характеризуется постоянными зигзагами, стратегия партии была неустойчивой, ее политика изобиловала приливами и отливами, она не рассматривала эти вопросы в соответствии с марксистско-ленинской материалистической диалектикой.

Как во время войны, так и после нее, после установления народной власти, внешние китайские союзы никогда не были прочными. А главное, эти союзы не заключались на принципиальных, революционных основах, они характеризовались лицемерными ухищрениями и конъюнктурными поворотами, основанными на идее укрепления Китая, как великого государства. Китай, бывший друг Советского Союза времени Сталина, сдружился с хрущевцами, когда они захватили власть, но, увидев, что от них нет никакой пользы, он сдружился с американцами. Завтра он может поладить и с советскими; он еще теснее свяжется и с титовцами.

Китайская Культурная революция представляла собой фракционную борьбу между группой Мао и группой Лю Шао-ци. Ни рабочий класс, ни его союзник — крестьянство, — а главное ни их руководство. Коммунистическая партия Китая не принимали участия в ней, не понимали свою роль, не были приведены в движение ни той, ни другой фракцией. Руководящую роль в этой революции сыграла армия, которая была на стороне Линь Бяо и Мао.

Так называемая Коммунистическая партия Китая не была партией революции, ибо она и не воспитывалась в ее духе. Она скорее была „партией крестьян", по традиции стоявшей в ожидании того, кто победит путем военного насилия.

Фракция Мао победила, но „революцию" он оставил на полпути, он воспрепятствовал революционному насилию, потому что в Китае не было диктатуры пролетариата. Мао вместе с Чжоу Энь-лаем усиленно восстанавливали положение и укрепляли позиции клана на своем пути. Они устранили Кан Шэна, ликвидировали Линь Бяо и Чэнь Бо-да и в то же время собирались смести „колючки", которые еще путались у них под ногами, то есть, ликвидировать „четверку", как они говорят.

Со смертью Чжоу Энь-лая и Мао клан лишился главных вожаков. Страна и клан остались без головы и охвачены страшным хаосом. Те, кто остался, как внутри страны, так и за ее пределами, руководствуется призраком умерших, антимарксистской идеологией. Реакционная стратегия Мао и Чжоу терпела и терпит фиаско. Оба они маневрировали: Мао — незаслуженным „престижем" „патриарха", Чжоу — своими ухищрениями на сцене и за кулисами.

Новые ревизионисты, пришедшие во главе партии и правительства в Китае, продолжают плавать в социал-демократической трясине, в которую они все глубже и глубже погружаются. Они надеются, что марксистская маска не будет сорвана с них, но они сами же срывают ее. Они думают, что „престиж" Мао и Чжоу выведет их из трясины, что потенциал Китая, как территориальный, так и людской, будет. импонировать марксистам-ленинцам, революционерам и прогрессивным народам. Но они будут разоблачены, они потерпят крах, они доведут до конца антимарксистскую линию Мао и Чжоу и будут вести Китай более галопирующими темпами по пути буржуазного капиталистического государства. Это будет непременно так, если участники этой группы, этой контрреволюционной фракции, не будут низложены и если „конюшни" Мао и Чжоу не будут подметены Железной метлой, но на этот раз путем поистине великой пролетарской революции, руководимой подлинной марксистско-ленинской коммунистической партией, посредством железной диктатуры пролетариата и классовой борьбой, как нас учат Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин. Это единственный путь к спасению Китая. Путь Мао, Чжоу, Дэна

и Хуа Го-фэна есть путь капитализма, путь реакции и социал-империализма.

Надо окончательно развеять мифы и культы Мао и Чжоу, ибо только это спасет Китай от капиталистических хищников. Пришедшие к власти китайские предатели пытаются закрепить положение; марксистско-ленинские китайские революционеры должны бороться с оружием в руках, а не бояться революции. Это единственный путь к спасению Китая.

Энвер Ходжа. Размышления о Китае. II. 1973-1977. Отрывки из политического дневника. Тирана, 1979. С.394-399.

Рубрика